15 апреля - Неделя 2-я по Пасхе, апостола Фомы. Антипасха

В переводе греческого «то, что вместо Пасхи», 2-я неделя (т. е. воскресенье) после недели Пасхи; др. названия: Новая неделя, Фомина неделя. Одно из наиболее ранних употреблений термина «Антипасха» в значении недели, следующей за неделей (воскресеньем) Пасхи, содержится в приписываемых Патриарху Константинопольскому Иоанну Постнику канонических правилах.

Содержание праздника.

Древнейшие источники упоминают о дне Антипасхи, связывая его, с одной стороны, с Воскресением Христовым, т. к. с IV в. он служил завершением 8-дневных пасхальных торжеств, с другой стороны - с таинством Крещения, т. к. в этот день или накануне неофиты, крещенные на Пасху или в Великую субботу, снимали белые крещальные ризы. С этим обычаем связано древнее латинское название дня Антипасхи - Dominica in Albis. Блж. Августин Иппонский († 430) в слове, посвященном «октаве Пасхи» (т. е. Антипасхи), говорит: «Сегодняшней радостью завершаются пасхальные торжества, потому что сегодня переменяются одежды неофитов, но таким образом, что белизна, слагаемая с одеждой, навсегда остается в сердце».

Важнейшим основанием для объединения Антипасхи с Пасхой является читаемое в этот день (по крайней мере с IV в.) как в восточном, так и в западном обрядах Ин 20. 19-31. Это евангельское повествование связывает два явления Воскресшего Спасителя апостолам: в «первый день недели вечером» (Ст. 19), т. е. в сам день Воскресения, когда Господь Иисус Христос показал им Свои раны, послал их на проповедь и, сообщив им дар Св. Духа, дал им власть прощать и удерживать грехи, ... и «после восьми дней» (Ст. 26), когда Спаситель, вторично явившись ученикам, призванием к осязанию Своих ран уверил ап. Фому (он не видел первое явление Воскресшего Христа и отказывался верить рассказам др. апостолов), и тот немедленно исповедал свою веру в Богочеловечество Воскресшего Христа, воскликнув: «Господь мой и Бог мой!» Истолкованию Ин 20. 19-31 посвящено «Слово на Неделю Новую», приписываемое свт. Иоанну Златоусту, по византийским Типиконам одно из уставных чтений праздника Антипасхи. Повторное явление Господа Иисуса Христа ученикам здесь объясняется необходимостью уверения ап. Фомы, чье «неверие» (в данном случае - стремление к достоверному, подтвержденному опытом знанию) оправдывается и даже восхваляется, ибо результатом его стало исповедание ап. Фомы.

Церковь посвящает этот день также размышлению над обновлением всего творения через Воскресение Христово, о чем говорится в слове свт. Григория Богослова († 390) «На Неделю Новую», которое в византийских Типиконах стало одним из главных уставных чтений праздника. По мысли свт. Григория, подобно первому творению (сотворению мира), начавшемуся днем недельным (воскрес¬ным), так и новый, обновленный Воскресением Христовым мир начинается днем недельным. Этот день, 8-й по Пасхе, и празднуется как День обновления, т. к. в отличие от дня Пасхи, самого дня спасения, который является «пограничным между погребением и Воскресением», этот день есть день «воспоминания спасения», день «чисто нового рождения». Содержанием же празднования для каждого, его приношением Богу должно стать внутреннее обновление: «Обновитесь, отбросьте древнего человека... только ради того вспоминая древнее, чтобы его избегать». Совпадающее по времени с Антипасхой обычное весеннее обновление природы поэтому приобретает новое значение как видимое проявление и свидетельство внутреннего обновления всей твари: «Царица времен года триумфально шествует в честь царицы дней и преподносит ей дары от всего, что есть у нее самого прекрасного и радостного». Величие праздника подчеркивается согласием обновления видимого и невидимого мира, которое предваряет будущие «новое небо и новую землю» (Откр 21. 1): «Ныне весна земная, весна духовная, весна душам, весна телам, весна видимая, весна невидимая; о, если бы мы приняли участие в ней там, прекрасно изменившись здесь, и обновленные переправились к обновленной жизни во Христе Иисусе Господе нашем!».

В русском разговорном языке Антипасха часто называется «Красной горкой», т. к. это - первый день после многодневных Великого поста и Пасхи, когда позволяется совершать Таинство Брака.

Тропарь, кондак и икос Антипасхи

Тропарь, глас 7

Запечатану гробу, живот от гроба возсиял еси Христе Боже, и дверем заключенным, учеником предстал еси, всех Воскресение: Дух Правый теми обновляя нам, по велицей Твоей милости.

Кондак, глас 8

Любопытною десницею, жизноподательная Твоя ребра Фома испыта Христе Боже: созаключенным бо дверем яко вшел еси, с прочими апостолы вопияше Тебе: Господь еси и Бог мой.

Икос

Кто сохрани ученичу длань тогда неопалиму, егда ко огненным ребром приступи Господним? Кто даде ей дерзость, и возможе осязати пламенную кость, всяко неосяжимую? Аще бо не бы ребро силу подало бренней деснице, како можаше осязати, страданьми поколебавшая яже выше, и яже низу? Сия благодать Фоме дадеся, еже сия осязати, Христови же вопити: Господь еси и Бог мой.

Неверие Фомы

(Иоанна 20:24-31)

Евангелист Иоанн отмечает, что при первом явлении Господа всем Своим ученикам, собранным вместе, отсутствовал апостол Фома, называемый Близнец, или Дидим (по-гречески). Как видно из Евангелия, характер этого апостола отличался косностью, переходящей в упорство, которое свойственно людям простого, но твердо сложившегося воззрения. Еще когда Господь шел в Иудею для воскрешения Лазаря, Фома высказал уверенность, что из этого путешествия ничего не получится доброго: «Пойдем и мы умрем с Ним» (Иоан. 11:16). Когда Господь в Своей прощальной беседе сказал ученикам: «Куда Я иду, вы знаете, и путь знаете,» то Фома и тут стал противоречить: «Не знаем, куда идешь; и как можем знать путь?» (Иоан. 14:5).

Крестная смерть Учителя произвела поэтому на Фому особенно тяжкое, удручающее впечатление: он как бы закоснел в убеждении, что утрата Его невозвратна. Упадок духа его был столь велик, что он даже не был с прочими учениками в день воскресения: он, видимо, решил, что уже незачем быть вместе, так как все кончено, все распалось и теперь каждый из учеников должен по-прежнему вести свою отдельную, самостоятельную жизнь. И вот, встретив других учеников, он вдруг слышит от них: «Видели Господа.» В полном соответствии с своим характером, он резко и решительно отказывается верить их словам. Считая воскресение Своего Учителя невозможным, он заявляет, что поверил бы этому только тогда, если бы не только видел своими глазами, но и осязал своими руками язвы гвоздичные на руках и ногах Господа и прободенное копьем ребро Его. «Вложу руку мою в ребра Его» — из этих слов Фомы видно, что рана, нанесенная Господу воином, была очень глубока.

Спустя восемь дней после первого явления Господа десяти апостолам, Господь снова является, «когда двери были заперты,» по-видимому, в том же доме. На этот раз и Фома был с ними. Может быть, под влиянием обращения с другими учениками, упорное неверие начало оставлять его, и душа его мало-помалу становилась вновь способной к вере. Господь и явился для того, чтобы воспламенить в нем эту веру. Став, как и в первый раз, совершенно неожиданно среди Своих учеников и преподав им мир, Господь обратился к Фоме: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои...» На сомнения Фомы Господь отвечает Его же собственными словами, которыми он обуславливал свою веру в Его воскресение. Понятно, что уже одно это знание Господом его сомнений должно было поразить Фому. Господь к тому же прибавил: «И не будь неверующим, но верующим,» то есть: ты находишься в положении решительном: перед тобой сейчас только две дороги — полной веры и решительного ожесточения духовного. В Евангелии не сказано, осязал ли действительно Фома язвы Господа — можно думать, что осязал — но так или иначе, вера возгорелась в нем ярким пламенем, и он воскликнул: «Господь мой и Бог мой!» Этими словами Фома исповедал не только веру в Воскресение Христово, но и веру в Его Божество.

Однако, эта вера все же основывалась на чувственном удостоверении, а потому Господь, в назидании Фоме, другим апостолам и всем людям на все будущие времена открывает высший путь к вере, ублажая тех, которые достигают веры не таким чувственным путем, каким достиг ее Фома: «Блаженны не видевшие и уверовавшие...» И раньше Господь неоднократно давал преимущество той вере, которая основывается не на чуде, а на слове. Распространение веры Христовой на земле было бы невозможно, если бы каждый требовал такого же удостоверения для своей веры, как Фома, или вообще не перестающих чудес. Поэтому Господь и ублажает тех, которые достигают веры одним только доверием к свидетельству словом, доверием к учению Христову. Это — лучший путь веры.

Этим повествованием св. Иоанн заканчивает свое Евангелие. Следующая 21-я глава написана им позже, спустя некоторое время, как думают, по поводу слуха о том, что ему определено жить до второго пришествия Христова. Теперь же св. Иоанн заключает свое повествование свидетельством о том, что «много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не написано в книге сей» — хотя св. Иоанн и поставил себе целью дополнить повествование первых трех Евангелистов, но и он записал далеко не все. Он, однако, считает, как видно, что и написанного вполне достаточно, «дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» — и того немногого, что записано, довольно для утверждения веры в Божество Христово и для спасения через эту веру.



Источник: Архиепископ Аверкий (Таушев). Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета.
Статья из т. II «Православной Энциклопедии», Москва. 2001 г.